Зачастую в практической деятельности врачу-психиатру приходится сталкиваться с пациентами, которые переживают такое отчаяние, что мысль о смерти кажется им единственным выходом. И каждый раз, когда в обществе вспыхивает дискуссия о «праве на смерть», они неизбежно сталкиваются с реальной болью конкретного человека. Поэтому вопрос о границе ответственности общества – не отвлеченная этическая игра, а профессиональная необходимость.
Что мы на самом деле называем правом на смерть? Юридически право на жизнь закреплено в Конституции и международных актах. Логика некоторых рассуждений подсказывает: если есть право на жизнь, должно быть и право распорядиться ею – вплоть до отказа от нее. Однако эта симметрия обманчива. Право на жизнь – не просто «разрешение существовать». Оно предполагает защиту от посягательств, включая посягательство на самого себя в состоянии необратимого страдания.
В психиатрии мы знаем, что депрессия, психоз, острая травма искажают восприятие времени и будущего. То, что сегодня кажется «концом», завтра может стать точкой поворота. Именно поэтому профессиональное сообщество так настороженно относится к расширению «права на смерть» на людей с психическими расстройствами.
С медицинской точки зрения, да и здравого смысла, суицид – это не реализация права, а симптом. В практике врача суицидальные мысли пациента почти всегда это не философский выбор человека, а сигнал о том, что ему невыносимо больно и он не видит другого способа эту боль прекратить. Это психологическая боль, которая в момент кризиса ощущается как вечная и невыносимая. Импульсивность, сужение сознания, чувство ловушки – все это делает «решение» о смерти радикально отличным от решений, которые человек принимает в устойчивом состоянии.
Ответственность общества состоит не в том, чтобы «запретить» смерть. Она в том, чтобы создать условия, при которых у человека не возникает ощущения, что смерть – единственный выход. Это выражается в следующих мероприятиях: ограничение к средствам самоубийства, ответственное освещение в СМИ, раннее выявление групп риска, обучение жизненным навыкам, поддержка тех, кто пережил попытку. Это не абстрактные призывы, а конкретные меры, которые снижают смертность. Стоит отметить, что в городе Минске реализуется Комплексный план профилактики суицидального поведения среди населения на 2026-2030 годы, который утвержден Минским городским исполнительным комитетом, и включает вышеназванные меры, способствующие снижению уровня суицидов среди населения столицы.
Общество ответственно за то, чтобы психиатрическая и психологическая помощь была доступной – без очередей, без стигмы, без страха потерять работу или социальный статус; чтобы в школах и на рабочих местах говорили о психическом здоровье так же открыто, как о физическом; чтобы каждый человек знал, куда позвонить в момент кризиса – и чтобы этот звонок был бесплатным и анонимным.
В Республике Беларусь экстренную психологическую помощь можно получить круглосуточно по телефону 133.
Важно понять, что граница проходит не между «жизнью» и «смертью», а между помощью и безразличием. Когда кто-то говорит о «праве на смерть», мы слышим не торжество автономии, а крик о том, что человеку не хватило поддержки. Задача врача не осуждать и не читать морали, а быть рядом в тот момент, когда человек уже не верит, что боль можно вынести. И задача общества – сделать так, чтобы таких моментов было как можно меньше. Граница ответственности общества проходит именно здесь: не в праве разрешить или запретить уход, а в обязанности сделать все возможное, чтобы у человека был реальный выбор – жить.
Врач-психиатр-нарколог (заведующий ОМО)
организационно-методического отдела Юргенс Игорь Сергеевич