МУЖЧИНЫ ПОД УДАРОМ: ПОЧЕМУ СИЛЬНЫЙ ПОЛ НЕ ВСЕГДА ВЫДЕРЖИВАЕТ И ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ
В Год белорусской женщины мы много и заслуженно говорим о прекрасной половине человечества — об их достижениях, проблемах, психологическом благополучии. Но есть одна тема, которую невозможно обойти стороной, говоря о гендерных аспектах психического здоровья. Тема тяжелая, часто замалчиваемая, но от этого не становящаяся менее острой. Речь о суицидальном поведении и о том, что его главной жертвой — причем с огромным отрывом — становятся именно мужчины.
Когда я смотрю на сухие цифры статистики, которые регулярно ложатся на мой стол как заведующему организационно-методическим отделом, я вижу за ними не просто данные. Я вижу сотни оборванных жизней, разрушенных семей и глубочайшую социальную проблему, о которой мы, как общество, говорим непозволительно мало.
Сухие цифры, от которых холодеет внутри.
Давайте посмотрим правде в глаза. Статистика неумолима и однозначна во всем мире: мужчины совершают самоубийства в разы чаще женщин. Согласно данным, на которые ссылается ВОЗ, уровень суицидов у мужчин в мире превышает женский в 3-4 раза.
Беларусь здесь, к сожалению, не исключение. Анализ ситуации в отдельных областях республики за последние годы показал шокирующее соотношение: 83% всех завершенных суицидов совершены мужчинами, и только 17% — женщинами. Абсолютное большинство добровольно ушедших из жизни — мужчины трудоспособного возраста. При этом более половины всех случаев приходятся на людей в возрасте до 50 лет — то есть на самый продуктивный, деятельный период жизни.
Возникает парадокс. Согласно клинической практике, женщины чаще страдают от диагностированной депрессии и тревожных расстройств. Женщины чаще совершают суицидальные попытки. Но завершенный суицид — это преимущественно «мужская» трагедия. Почему так происходит?
Причины этого трагического разрыва лежат не в биологии, а в сложном переплетении социальных, психологических и поведенческих факторов. Говоря проще — в том, как общество воспитало мужчину и какие рамки на него наложило.
- Выбор более летальных средств.
Это первое и самое очевидное объяснение. Мужчины статистически чаще выбирают более жестокие, насильственные и практически не оставляющие шанса на спасение способы сведения счетов с жизнью. Если женщина часто оставляет «окно» для возможного вмешательства и спасения, то мужчина, приняв решение, действует радикально. В этом проявляется и большая импульсивность на фоне стресса, и, как ни парадоксально, определенная «решительность» в момент отчаяния.
- «Мальчики не плачут»: токсичный груз маскулинности.
Это фундаментальная проблема. С раннего детства мальчикам транслируется установка: «будь сильным», «не ной», «решай свои проблемы сам», «эмоции — это для девчонок». В результате вырастают мужчины, которые не просто не умеют распознавать свои эмоции (страх, боль, отчаяние, тревогу), но и считают постыдным просить о помощи.
Ко мне на прием часто попадают мужчины, которых приводят жены или уже взрослые дети. Сами они бы не пришли. «Доктор, да что я, сам не справлюсь?» — это классическая фраза. Но правда в том, что справляются далеко не все. Около 40% мужчин вообще никогда и ни с кем не обсуждали свое ментальное состояние. Они остаются один на один с душевной болью, разрушая себя алкоголем или уходя в глухую изоляцию. А когда боль становится невыносимой, видят только один выход.
- Алкоголь как катализатор катастрофы.
В своей практике я вижу эту связку постоянно. Мужчина в кризисе не идет к психотерапевту — он идет в бар или берет бутылку домой. Данные по Беларуси это подтверждают: значительная часть суицидов совершается в состоянии алкогольного опьянения. Алкоголь на короткое время притупляет душевную боль, но в стратегическом плане является мощнейшим депрессантом. Он усиливает чувство безнадежности, снижает критику и растормаживает импульсивное поведение. Человек, который в трезвом уме, возможно, позвонил бы другу или на горячую линию, под воздействием алкоголя хватается за роковое решение.
- Потеря социального статуса и «кризис смысла».
Для многих мужчин самоидентификация жестко привязана к работе, финансовой состоятельности, статусу «добытчика» и «кормильца». Потеря работы, выход на пенсию, финансовый крах или даже просто профессиональная нереализованность воспринимаются ими не как временные трудности, а как крах личности. «Если я не могу обеспечить семью — кто я тогда?» — этот вопрос запускает тяжелейший экзистенциальный кризис. По данным исследований, почти половина суицидентов трудоспособного возраста не имели постоянного места работы.
Портрет белорусского суицидента: кого мы теряем?
Если попытаться составить обобщенный портрет мужчины из группы наивысшего риска, то это будет:
- Мужчина 45-55+ лет, часто трудоспособного или предпенсионного возраста.
- Проживающий в небольшом городе или сельской местности, где уровень жизни ниже, а доступ к психологической помощи ограничен.
- Одинокий или разведенный, не имеющий рядом близкого человека, которому можно довериться.
- Злоупотребляющий алкоголем.
- Не обращающийся за медицинской помощью при первых признаках депрессии из-за страха стигматизации («засмеют», «поставят на учет») .
Самое страшное в этой ситуации — чувство безнадежности. Но суицид не является неизбежностью. Это результат стечения обстоятельств, на которые можно и нужно влиять.
- Менять культурный код.
Необходимо на всех уровнях — от семьи до СМИ — транслировать простую мысль: просить о помощи — это не слабость, а зрелость и мужество. Настоящая сила не в том, чтобы молча страдать, а в том, чтобы найти в себе смелость сказать: «Мне плохо, я не справляюсь».
- Восстановление ценности отцовства и наставничества.
Исследования показывают, что крепкая связь с семьей, участие в воспитании детей, наличие значимых социальных ролей являются мощнейшими антисуицидальными факторами.
- Развитие доступной анонимной помощи.
Мужчины боятся официальных кабинетов и записей в медицинских картах. Им нужны альтернативные каналы: телефоны доверия, анонимные онлайн-консультации, группы поддержки «равный-равному» без формальностей.
- Внимание близких.
Если ваш муж, брат, сын, друг стал замкнутым, раздражительным, потерял интерес к жизни, начал злоупотреблять алкоголем или раздавать долги и любимые вещи — это красные флаги. Не бойтесь задать прямой вопрос: «Ты в последнее время сам на себя не похож. У тебя всё в порядке? Может, тебе нужна помощь?» Поверьте, этот вопрос может спасти жизнь.
Мужское трудоспособное население сегодня действительно находится под ударом. Это демографическая, экономическая и глубочайшая гуманитарная проблема нашего общества. Специалисты Минского городского клинического центра психиатрии и психотерапии готовы оказать квалифицированную помощь каждому, кто столкнулся с душевной болью.
Если вы чувствуете, что не справляетесь, или видите, что страдает ваш близкий — не молчите. Позвоните, запишитесь на прием. Выход есть всегда, пока есть хотя бы один человек, готовый выслушать. Берегите себя и своих мужчин.
Врач-психиатр-нарколог (заведующий отделением) организационно-методического отдела учреждения здравоохранения «Минский городской клинический центр психиатрии и психотерапии» Юргенс Игорь Сергеевич